29 Марта 2018
СВИРИДОВ. TALK — МАКСИМ ГОНГАЛЬСКИЙ

— Добрый день, дорогие москвичи, мы продолжаем цикл передач Свиридов.TALK,  и сегодня у нас в гостях — муниципальный депутат района Раменки Максим Гонгальский.

Расскажи, почему решил баллотироваться в Раменках.

— В Раменках я родился и прожил всю сознательную жизнь. Вся моя жизнь — это Раменки, также в Раменках находится МГУ, который я закончил и сейчас работаю там. Получается, что большая часть моей жизни проходит в Раменах. Баллотировался потому что давно занимаюсь общественной деятельностью. Началось всё зимой 2011 года, когда мы отстаивали Раменский парк. С этого начался путь активиста, и он привёл к депутатскому статусу. Я учёный преподаватель МГУ, занимаюсь научной работой. Занимаюсь разработкой лекарств на основе нанотехнологий.

— Раменки — и место для жизни, и место для работы. Вся инфраструктура имеет для тебя значение. Ты какую-то активную общественную работу проводил или это было спонтанно?

— Я шёл к этому, всё начиналось с кампании защиты парка. Тогда это было всё в новинку. Я присоединился на этапе митинга. Я пришёл, было очень много людей. Потом это развивалось. Мы начали судебную кампанию. У нас был коллективный иск против московского правительства, я был в числе заявителей. Мы требовали расторжения договора, в итоге закончилось тем, что договор просто истек.

— Расскажи, как проходила ваша избирательная кампания?

— Мы сначала собрали одну большую команду. Потом мы пошли более мелкими командами. В июле мы подались. До кампании мы не агитировали, не было ресурсов. Мы создали команду, потом сбор подписей. Во время сбора подписей агитацию мы не вели. И как только нас зарегистрировали, мы начали агитацию. У нас три четырёхмандатных округа. И нас было четыре человека — по количеству мандатов. Я понял, что, когда много людей — это сложно, поэтому пошли вчетвером.

— Расскажи, как агитировали.

— У нас было четыре печатных материала. Первый материал мы изготовили сами. Дизайн и текст, всё сделали сами. Пытались людей звать на встречи с избирателями, но они себя не оправдали. Мы сами нашли типографию, сами ее аккредитовали. Остальные материалы мы сделали с помощью Гудкова и Каца. Три материала они предлагали, три мы и сделали. И под выборы мы выпустили газету с тем, что мы хотим сделать.

— Ты висел на сайте у Гудкова, как оцениваешь взаимодействие убера?

— У меня положительные оценки, хотя всегда есть какие-то сложности. Было много плюсов, прежде всего — это методическая и юридическая помощь. У меня тоже большой опыт работы с документами, потому что я научный сотрудник, а это значит бюрократ. Также у меня большой опыт на выборах. То есть мы бы справились, но нам всё равно помогли.

— Ты шёл от «Яблока»?

— Да.

— Можешь оценить вклад если бы без?

— Тяжело. Я думаю, что много, голосов 500. Я бы всё равно избрался места с третьего, но дало много.

— Основная агитация — поквартирка?

— Да.

— Можешь сказать, сколько ты прошёл квартир?

— Нет, не все, у нас большой округ.

— Сколько вы агитировали по времени?

— Обычно вечером с 18 до 21. И по выходным. Без выходных где-то месяц. Это было тяжело, но я не думаю, что это было самое сложное.

— А что было самое сложное?

— Переговорный процесс — кто от кого пойдёт. Всех пугали, что нам это надоест на второй день, плюс оформление всех документов.

— Какой речитатив проговаривали?

— Говорили, что мы соседи, что мы такие же, как вы и идем на выборы. Старались сильно не грузить людей. Важно было обозначить, что мы соседи и мы кандидаты. И агитируем за себя, а не за кого-то еще. Если люди были заняты, оставляли листовку.

— Какие были ощущения после подсчёта?

— Приятно. Потому что избирательная кампания — это уйма сил и денег.

— Сколько денег потратил?

— Мы потратили где-то 40 – 50 тысяч с человека, 150-200 с команды. Часть фандрайзил, свои вложил. Было приятно, что мы прошли. И появилась возможность немного расслабиться.

— Какой у вас расклад?

— Сложный. Восемь человек от оппозиции и четыре от общественного совета. Началась политика, игра. Люди новые, никто никого не знает. Те активисты, с которыми я сотрудничал, с ними не получилось, и я пошёл с другими. Формально восемь от оппозиции, но реально, что часть депутатов оппозиционных ориентируются на власть тоже. Началось всё с того, что мы собрались восемь человек и начали выбирать председателя. Сложность в том, что не все этого хотели, потому что надо отказываться от основной работы. Один изъявил желание, и мы начали прорабатывать этот вариант. А он, помимо этого, начал прорабатывать с другими депутатами, не ставя нас в известность. Поэтому такая была история. В итоге его выдвинула «Единая Россия», и проголосовали за него. Такой был драматический момент. И в итоге глава не избран пока что.

— Что удалось сделать и добиться?

— Сложный вопрос, потому что очень много сил ушло на политические игры и борьбу. Есть мелкие дома, в одном из домов не включили отопление, потому что контора снимает помещение и не просто пустила. Такие вещи получается решить. Есть какие-то вещи, которые требуют времени. Сейчас мы согласуем список, адресный перечень, по благоустройству. Мы не могли за два месяца это сделать. Нужно дождаться, пока финансирование придет. Пытаемся наладить взаимоотношения. Видно, что система не работает, как мы этого ожидаем. Процесс идёт. Достаточно тяжело. По распределению материальной помощи: есть комиссия, которая распределяет.  Мы потратили месяца три на какое-то бодание, абсолютно бессмысленное. Они используют тактику давления и конструктива поэтому маловато. В итоге одного депутата включили в эту комиссию. Какие-то системные вещи мы пытаемся менять. Не все получилось, что мы хотели. И здесь важно, что эта комиссия распределяет не только те средства, которые мы выделяем, но и средства Департамента соцзащиты. Получается, что всё равно всё проходит через одну комиссию и наши депутаты, в том числе, контролируют деньги Департамента. Это позитив, но он тяжело дался. По референдуму было решение, но нам не хватило голосов. Там не то что все против проголосовали, но не прошло это решение.

По референдуму были вопросы серьезные. Это застройка: у нас застраивается территория бывшей больницы. Территория реки Раменки — это особо охраняемая природная территория. Также был вопрос о дублёре Кутузовского проспекта, который тоже по ООПТ проходит. Вопросы были сформулированы в виде предложений органам исполнительной власти. Это были предложения, от которых можно было отказаться, но нам нужно было заручиться поддержкой жителей.

 — Это больше политический ход, популистский.

— Такой политический инструмент. Это важные районные вопросы, в которых нам хотелось использовать этот инструмент.

— У нас референдумы могут проводиться только по вопросам местного значения. Любая застройка — это не вопрос местного значения.

— Здесь, с юридической точки зрения, наша позиция такая, что Совет депутатов может вносить предложения по градостроительным вопросам. Поэтому мнение жителей должно учитываться.

— Глобально, по ощущениям, ты не разочарован депутатсвом?

— Всё совсем по-другому, есть и плюсы, и минусы. Плюсы — прошло много независимых депутатов. Я настраивался, что будет маленькая фракция оппозиционных депутатов. Никто не был готов, что развернётся борьба за район.  Но, в то же время, это минус. Если изначально я шёл с целью писать депутатские вопросы, то теперь мы думаем, как выпустить газету, как освоить бюджет.

— Запросы пишешь?

— Да.

— Сколько написал запросов?

— Очень многие вещи мы просто принимаем Советом.

— По ощущениям, есть понимание потолка возможностей? Чего не хватает в полномочиях?

— У нас специфика района, что это зеленый район. У нас много зеленых территорий и это связано с градостроительной политикой. Мне бы хотелось, чтобы депутаты имели больше контрольных полномочий по градостроительству, потому что сейчас их нет. На мой взгляд, в области строительства можно сделать схему, чтобы Совет депутатов хотя бы получал информацию. Потому что мы пишем письма, а строительство уже идёт. Нам отвечают, что это незаконно, но ничего уже не делают. Предложение не в том, чтобы Совет решал, где строить, а именно согласовывал. И основаниями для отказа были конкретные вещи, например, несоответствие генплану.

— Выборы мэра. Какое у тебя отношение к действующей мэрии, кто твой кандидат?

— Гудков собирается. Там сейчас есть сложности. Я не знаю, какая будет конфигурация к выборам, но я надеюсь, что Гудков пойдёт. В «Яблоке» говорили про праймериз. Гудков для меня в приоритете. Дима — опытный политик, и он помогал и помогает всегда, где-то даже советом. Я не хочу сказать про мэрию, что всё плохо, но не хватает внимания тому что находится вне центра. Я не очень понимаю, как мэрия развивает мой район. Один раз мы увидели эту заботу в Парке 50-летия Октября, но это была медвежья услуга. Наш парк благоустраивали несколько лет назад. Там были дорожки с гравием, и вот сейчас они потратили 700 миллионов. Всё перекопали, перекладывали, уничтожили тропинки. Этот бюджет можно было бы потратить на соседнюю зону. Не отдавать ее на застройку, а сделать бы там парк. Это была бы сплошная зеленая зона, уникальная. Вместо этого видно, что идёт просто освоение. Мнение сообщества никак не учитывалось, проект никто не предоставлял. Люди уже узнают об этом постфактум. Сейчас у нас другая проблема — это сквер у китайского посольства. Там планируется то же самое, при том что это охраняемое наследие.

— Как ты относишься к фильтру?

— Отрицательно. Хотя есть сторона положительная, что к муниципальной повестке больше интереса.

— Ты бы оставил фильтр?

— Я бы убрал фильтр, но я считаю, что надо передавать фильтр местному самоуправлению, чтобы оно не за счёт фильтра было интересно, а за счёт того, что просто принимало решения, которые интересны людям.

— Наличие фильтра даёт постоянную коммуникацию субъектовым руководителям и муниципальному уровню, это же всё равно в плюс.

— Получается, что государственная власть завязана на муниципальном уровне. На это нужно время. Сейчас получается, что надо отсекать много людей. У нас в Москве есть независимые депутаты, а в других местах нет ничего. У нас, к сожалению, это запретительная мера.