12 Февраля 2018
Свиридов. TALK - Наталья Чернышёва

— Здравствуйте, уважаемые москвичи, сегодня в нашей программе — муниципальный депутат района Зюзина Наталья Чернышёва. Наталья уже третий созыв представляет интересы зюзинцев. У вас большинство и тебя избрали заместителем председателя,  расскажи,  как ты пришла в депутатство.

- В 2007 году, когда я узнала о таких выборах, решила в них учувствовать.  Как раз тогда стала заниматься политикой, стала интересоваться этой деятельностью.  Я аудитор, и мне было интересно, куда расходуются наши бюджетные деньги, и начала с малого, муниципальных выборов. Никто тогда не знал, как делаются выборы, и я делала всё по наитию, смотрела западный опыт. В итоге всё свелось к хождению по квартирам, что надо общаться с людьми, говорить, что я собираюсь защищать их интересы, спрашивать, какие у них проблемы. И это было не особо сложно: например, заходила в один дом, и у подъезда большая лужа. Спрашиваю у жителей, а что это у вас за лужа во дворе такая, а они отвечают, что это нормально и она каждый год разливается. И на вопрос, почему ничего не делают, отвечали: «А что уж тут сделаешь?». И во время предвыборной кампании я написала запрос в «Жилищник» и яму заделали. Люди были очень довольны, оказывается, так можно было. Обошла практически все дома в нашем округе, тогда, видимо, этого никто не знал, никто не делал. Я была единственным независимым депутатом, все остальные были от «Единой России». Достаточно сложный был путь, но кое-какие вещи удавалось сделать, тяжело, но удавалось. На второй созыв меня уже все знали в моём округе, и переизбраться было легче. Второй раз мы уже переизбрались вдвоем с Костей Янкаускасом, было уже веселей. Какие-то решения нам удавалось блокировать. Уже достаточно серьёзно занялись проблемами в районе. В третий раз провели уже большинство. Провели всю депутатскую группу, которая имеет возможность успешно проводить решения. Сейчас наша главная миссия - показать, что оппозиция, придя к власти и став властью, может стать лучше, чем предыдущая власть, что оппозиция это не только те, кто кричат на улицах, а те, кто работают на благо людей. Я хочу показать, что оппозиция работает лучше. Чтобы они понимали, что они избрали своих людей на муниципальном уровне, потом понимали, что можно также избрать на городской уровень, а можно в Парламент избрать, чтобы понимали, что оппозиции тоже можно доверять. И власть сейчас боится давать что-либо оппозиции. Был объявлен конкурс на замещение глав управ в 2013 году. Я туда пошла, там были достаточно сильные конкурсные задания, серьёзные, три тура. Приглашали всех, потому что туры были анонимные. Я выиграла этот конкурс. Мне никто не дал возможность поработать главой управы. И все боятся. И понятно, чего они боятся. Если они дадут поработать главой управы человеку от оппозиции и он будет работать лучше, чем они, конечно это будет не в плюс, потому что люди увидят , что оппозиция работает лучше, вот я именно этого и хочу.

— До того как избраться, ты работала аудитором 12 лет. Это тебе не мешает продолжать аудиторскую деятельность, но большую часть времени ты тратишь на общественную работу, трудно ли совмещать?

- Трудно совмещать. Никто не говорил, что это будет легко, это сложно. И мне приходится брать какие-то проекты и делать их вечером, ночью, в выходные, праздники. Когда есть свободное от общественных работ время, оно посвящается профессиональной работе, зарабатыванию денег.

— Какие цели на разных жизненных этапах ты перед собой ставила, что удалось достичь, а что нет?

— Мне всегда хотелось добиться максимальных действий из максимально возможных. Хотела медаль в школе – получила, красный диплом – получила, хотела добиться профессиональной карьеры в аудиторской сфере – стала. Выводили компании на IPO, у нас были большие холдинги на аудиты, потом я стала заместителем гендиректора по аудиту и тогда задумалась, что хочется заняться чем-то другим.

У тебя есть НКО, организация народного контроля, что это такое, расскажи про ее работу?

— Мы создали ее в 2010-м году. Трое друзей: аудитор, бухгалтер и юрист, для того, чтобы проверять бюджетные  средства.  Начали разрастаться, у нас стали появляться отделения по всей стране. Для этого мы открыли несколько отделений. Потом было больше сорока по всей стране, и это достаточно бурно развивалось. В некоторых областях были отделения покрупнее. Например, в Свердловской области в разные города мы ездили, проверяли. И до сих пор там всё работает. В некоторых отделениях было тяжело этим заниматься. Например, сделали отделение в Адыгее, в Майкопе, а нам человек сказал, что он реально боится. Это не только там было. Начали разрастаться, у нас стали появляться отделения по всей стране. Смотрим бюджеты, проверяем, как их расходуют. Например, выделено столько-то денег на каток.  Построен ли этот каток реально или не построен. Люди им пользуются или не пользуются. Выкинуты деньги или пошли на благое дело. Или, например, газета распространяется, выделено на нее миллион рублей или больше. Я всегда объясняла людям, как надо проверять. Система проверки очень простая. Я вообще могу научить аудиту за пять минут любого человека со средним образованием. Берем цифры и проверяем, из чего они состоят. То есть что на них было сделано. И было ли это сделано на самом деле. Например, бухгалтер говорит, что было сделано то и то. Проверяем, есть ли это в наличие, было ли это сделано. Вся идея в двух словах.

- Достаточно просто. Какие успехи этой организации.

- Это ставило на уши власть.

- Какие-то примеры можешь привести?

— В Екатеринбурге были проверки, удавалось сделать проверки городской администрации. А потом мы поняли, что людей сильно волнует ЖКХ и стали развивать и это направление, потому что оно более близко к людям. Направление по проверке органов власти находило выражение именно информированием населения. Если находим какие-то нестыковки, то информируем людей об этом. Если смотреть на это со стороны, был ли выхлоп от этого, кроме того, что люди понимали, что их обманывают? Выхлоп был в том, что люди начали понимать, что их обманывают. Когда мы объясняли людям, как надо проверить свою управляющую компанию, и сколько они заплатили этой компании, и сколько они получили за это услуг, чтоб они понимали что идёт несоответствие. Тогда они начинали следить за своими управляющими компаниями и организации понимали, что им никуда от этого не деться. И понимали, что если дело дойдёт до суда, им придётся очень плохо. В разных областях мы это делали, и удалось и по суду и без суда оспорить много  денег. Они не всегда признавали, что они украли, но говорили, что вот на эти суммы, которых не хватает, мы вам сделаем во дворе клумбу или еще что-нибудь.

— Какие успехи этой организации.

— В Екатеринбурге были проверки, удавалось сделать проверки городской администрации. Больше людей стали понимать, что власти воруют. Научили людей контролировать их управляющие компании. Удалось и по суду, и без суда добиваться больших денежных компенсаций.

— Это же тоже общественная история, как она совмещается с депутатской деятельностью?

— В Зюзино мы также делаем проверки. Мы проверяли управу, муниципалитет в рамках организации народного контроля. Всё это мы, естественно, людям рассказывали, это всё им нравилось и всегда было интересно получить новую информацию. По той же самой схеме проверяли управляющую компанию. С управляющей компанией только одна тонкость. Там аудитор не может просто прийти и запросить информацию. Это обязательно должны делать сами жители. И обязательно это должен делать совет дома. Соответственно, там, где совет дома был активный и независимый, и где обращение писали в «Жилищник», чтобы им предоставили информацию, там действовали по той же самой схеме.

- Расскажи о последней избирательной кампании, и чем она отличается от других.

- Это была хорошая избирательная кампания в 2017 году, потому что мы шли единой командой. У нас и нарезка поменялась в округе. Может быть это логичней стало. Другое дело, что нам это было не очень удобно, старым депутатам. Потому что от нас отрезали куски и приделали новые.

- Наверное это было сделано специально , чтобы осложнить вам возможность переизбрания.

- Если это было сделано специально, то это был легкий удар. Какой-то несерьезный. Я понимаю, когда не допускают до выборов, это серьезный удар. А когда вот такие вещи, это так - укусы комара. И меня и Костю знали во всём Зюзино, мне было всё равно, где избираться. Особенностью этой кампании было противостояние списка «Единой России» и независимых, у нас по крайней мере так было в Зюзино. «Единая Россия» вела очень слабую кампанию, у нас практически ничего не делали,  только какие-то листовки.

- Листовки от «Единой России» по ящикам?

 - Да, были. Но не везде. Потому что мы-то обходили практически всё.

 -У них же была полная обстановка на информационную блокаду. Поэтому никаких листовок быть не могло.

- Были, в нескольких домах, но мало.

— Какая у вас была агитационная активность?

— Обошли 100% квартир, давали листовки, которые у нас были.

— Сколько газет сделали?

— Один номер.

— Как использовали интернет?

— У нас давно существуют группы в социальных сетях и достаточно много жителей вовлечено.

— Как оцениваешь роль интернета в вашей победе?

— Думаю, сайт Гудкова очень помог. Знаю много народа, который голосовал за депутатов с сайта Гудкова. Не могу сказать в процентах, но это помогло.

— У вас сейчас восемь на семь, расскажи, как у вас сейчас всё обстоит?

— Председателя пока выбрать не можем, потому что нужно две трети. Мы уже предлагали, что  у нас всё-таки большинство, и выбрать любого из нас. Но пока мы договорились о том, что у нас не ведёт заседание предыдущий наш глава, который не избрался.

— У вас среди независимых есть два ярких политика: ты и Константин Янкаускас, у вас взаимопонимание?

— У нас полное взаимопонимание. Сейчас, когда жителям что-то нужно, мы делаем с ним вдвойне сильней.

— Как у вас выстраивается взаимоотношения с управой и префектурой?

— Я вижу какую-то положительную динамику отношения со стороны власти. С новым главой мы можем находить компромиссы.

— В этом году у нас выборы Мэра, какой твой прогноз?

— Всё зависит от муниципального фильтра, который, я считаю, совершенно недопустимым в современных условиях. Потому что 110 подписей сейчас может набрать только кандидат от власти. Я считаю, что должно быть много кандидатов, не надо бояться второго тура, это абсолютно нормальная система. Я очень надеюсь, что наши передачи будут смотреть власти, и они понимают, что надо двигаться маленькими шагами в сторону перераспределения бюджета. Про муниципальный фильтр: сделайте хотя бы меньше подписей, хотя бы 50.

— У нас есть недопущенный до президентских выборов Навальный, есть допущенные Явлинский, Собчак, Грудинин. Как ты относишься к тому, что не допустили Навальногго, поддерживаешь ли ты позицию бойкота, кто у тебя фаворит в президентской гонке?

— Мне ничьи призывы не нужны, чтобы составить своё мнение, но я считаю, что ходить на выборы бессмысленно. Это не выборы, это когда достают кандидата, которого в широком плане никто не знает, почему мы должны знакомиться с кандидатом за два месяца до выборов.

— Хотел тебя спросить о социальном марше, расскажи?

— Власти нам постоянно в нём отказывают. Миссия марша – показать, что мы не согласны с той политикой, которая сейчас проводится в Москве.

— Кто поддерживает идею марша?

— Различные группы активистов, оппозиционные партии. Москва и Московская область. Например, Народная палата Подмосковья.

— Чему новому ты научилась за последний год?

— Лучше всего — устраивать сходы людей, сбор подписей в будние дни у каких-то муниципальных учреждений, чтобы чего-то добиться. Потому что это рабочие дни, тут же идёт работа. В выходные,  к сожалению, нет такого резонанса.

— Ты как-то написала, что муниципальное депутатство для тебя это путь в большую политику. Ты уже депутат третьего созыва, может уже пора?

— Пытались и в МосГорДуму и в ГосДуму, к сожалению, не получилось добиться достаточного количества подписей. Но мне с моими знаниями, конечно же, интересна счётная палата.

— Что ты считаешь ключевой проблемой современного мира?

— Люди не очень хорошо могут понять, что мы все жители одной планеты. Люди разбиты на разные страны и каждая страна пытается подчинить себе другую, но мне кажется, что это пережитки прошлого. Должно быть стирание границ.

— Расскажи яркое детское воспоминание?

— Помню, как мне подарили проектор с диафильмами, это было здорово. Мы смотрели каждый вечер.

— Помнишь диафильм какой-нибудь?

— Пеппи Длинныйчулок.