03 Мая 2018
Свиридов. TALK - Виктор Грехов


- Здравствуйте, дорогие москвичи! Сегодня у меня в гостях муниципальный депутат района Левобережный Виктор Грехов.

Виктор, привет! Спасибо, что нашел время прийти к нам, рассказать о том, как живет Левобережье. Начну с такого короткого вопроса: расскажи о себе. Что привело тебя в это кресло?

- Я родился и жил в городе Сыктывкаре, Республика Коми, на севере. Потом после школы поступил в Академию им.Жуковского (Военно-воздушная академия им. Профессора Жуковского Н.Е.) в Москве. Академию закончил, послужил в войсках. Потом послужил еще в самой академии в роли научного сотрудника, защитил диссертацию. После того, как академия приказала долго жить вследствие наших военных «реформ», пошел на «вольные хлеба»: уволился и пошел на чисто коммерческую работу. В принципе, с бывшими сослуживцами работаю сейчас: в компании, которая занимается авиационными разработками.

Что меня привело в политику? Я всю жизнь был в роли, что называется, «тихой» оппозиции: одно время в Интернете очень горячо поддерживал Навального. Но сам никакой особой активности нигде не проявлял. В силу разных причин.

- «Диванная» оппозиция.

- Да, «диванная» оппозиция такая классическая. Но началось с того, что Максим Кац, известный многим, начал кампанию по реформированию московского «Яблока». Он всех стал приглашать в эту партию: как вольется в достаточном количестве «свежая кровь» - так начать необходимые реформы, чтобы вывести московское отделение из того летаргического сна, в котором оно пребывает уже в течение длительного времени. Тут, как говорится, одно за другим: сначала вступление в «Яблоко», при активном противодействии Митрохина, а потом летом призыв – «Граждане, давайте мы устроим муниципальную кампанию! Все записываемся в кандидаты: будет весело!»

А так как я за действиями Максима уже очень давно слежу: и помогал деньгами его «Городским проектам», с интересам читал о всей его деятельности в Щукино, когда он был там муниципальным депутатом. Знаю, что он хороший организатор. И я подумал: почему бы и нет? Тем более, в районе, в котором я живу, все происходящее у меня вызывало внутреннее противоречие. То есть так жить нельзя. Почему, все, что вокруг происходит, именно вот так происходит, а не иначе?! Вроде бы все нормальные люди. Все вроде, как на словах, за хорошее. Управа говорит: «Мы за все хорошее!». «Жилищник» говорит: «Мы за все хорошее!». Все говорят, что «за все хорошее», но при этом все ходят по раздолбанным тротуарам, на дорогах ямы, в домах двери вываливаются и так далее. Я решил этой темой заняться поплотнее и, соответственно, пошел в депутаты, так как посчитал, что в качестве депутата есть больше возможностей во всем этом разобраться. В качестве жителя это сделать очень сложно. При том, что для нашей московсой исполнительной власти житель это как объект сакрализации – просто священный объект. Все говорят: «это хотят жители», «то хотят жители», «это все по многочисленным просьбам жителей». Но на самом, жителей никто и ничто не принимает вообще. Не принимают жителей во внимание. И, конечно, появилось желание исправить ситуацию: может быть как-то и самих жителей сподвигнуть, потому что таких, как я, было везде достаточно много. Увлечь жителей идеей, что не все так плохо, безнадежно, и можно все-таки, действительно, что-то менять. Вот так все и закрутилось.

- То есть сначала был, все-таки, призыв Каца вступить в «Яблоко»?

- Это была чреда событий: одно за другим. Это уже пошла такая внутренняя вовлеченность. Давайте, сначала все вступим в «Яблоко». Он все-таки в этом плане – молодец. Давайте. Делать же ничего не надо. Раз в год собираться местным отделением. Сходить на какое-то собрание. То есть такая вот активность, скажем так, ненапрягающая. Вступили. То есть один шаг сделан. А затем: «Давайте теперь будем кандидатами в депутаты!». Тоже, в принципе, делать ничего не надо: ходим на собрания раз в месяц. При желании, депутат, в принципе, может ничего не делать, по большому счету. Чем в общем-то многие депутаты и занимаются, кто пришел не по зову сердца, а кого попросили.

Вот так – шаг за шагом, а вот когда уже стал депутатом, уже и сам думаешь: «я же им не зря стал?» Во-первых, какая-то ответственность появляется: люди за меня голосовали. Это вполне реальные люди. Я же должен что-то делать, чтобы и их ожидания оправдать. Иначе зачем все это было?

- Это было все-таки в достаточно узком промежутке времени.

- Это было все в продолжении года.

- Я имею в виду вступление в партии, затем призыв в кандидаты, а затем старт избирательной кампании. Расскажи, как начиналась избирательная кампания? Что вы делали на этом этапе? Как у вас формировалась команда? Что у вас вообще происходило?

- Так как я с самого начала шел в составе этой платформы Гудкова-Каца, так называемом «политическом убере», то в принципе, там изначально ставка делалось на то, чтобы всем все было понятно, что делать. То есть это такое хорошее руководство именно проектом: люди не бегали, «что нам делать? Куда бежать!», потому что очень много, если так в процесс погружаешься, - очень много там вещей каких-то глупых, заумных, где можно проколоться: с тем же сбором подписей и так далее. Гудков и Кац очень здорово людям помогли. На каждый ключевой этап кампании был подробный алгоритм действий. Если в Интернете видели, то могли заметить, что они вывешивали: все было в виде квеста сделана. Называется: «пройди квест». Например, «сбор подписей» - и по пунктам то-то надо сделать. Это дало плоды. Во-первых, зарегистрировался практически все: то есть никого не сняли по подписям.

- Ты подписи собирал?

- Да, конечно. Подписи не собирали только те, кто шел от парламентских партий. А у нас таких (партий) не так уж и много. Так как я шел при поддержке «Яблока» - соответственно, там подписи нужно собирать. Там подписей то надо было собрать  - двадцать.

- По соседям прошел?

- Да, так и было: соседи. И плюс те, кто откликнулся – сторонники в районе.

- А когда избрался, что соседи сказали?

- У нас соседи так отреагировали: «Ну, избрался – молодец! Что с тебя возьмешь?» Дальше все зарегистрировалась – пошла избирательная кампания. Опять же здесь пошла помощь от платформы: агитация. У меня вся кампания – это за счет агитации прошел, потому что временной промежуток был не очень большой. То есть это все уложилось в месяц. Ходить по району – достаточно тяжело: чисто по времени. Я прошелся, конечно, по своему дому, по квартирам. У меня дом большой: 630 квартир, как полрайона.

- Весь дом прошел?

- Практически.

- Что за дом такой огромный?

- Сейчас такие дома строят. Новый дом. Его построили в начале 2010-х годов. Сейчас как-то все больше «свечки» строят.

- Левобережье – это там, где улица Свободы, конец ее?

- Нет, это Тушино. Левобережный – это Речной вокзал. Его сейчас очень активно начинают застраивать.

- Это Ленинградка?

- Да. Я прошелся по дому. Нам помогли напечатать агитационные материалы и их разложить. От кандидата требовалось только искать деньги и все это оплачивать. Был создан избирательный счет и с него все оплачивалось. А там – что сам можешь: если можешь общаться с жителями – общайся. Не можешь (общаться) – не общайся, сиди в соцсетях.

- А распространять?

- Приезжала бригада распространителей и они раскладывали газеты по всему району.

- Откуда приезжала бригада?

- Это все делал штаб Гудкова.

- То есть это вплоть до того, что они занимались распространением материалов?

- Да. Вплоть до того, что был готовый макет листовок, газет – только вставляешь свой текст, кто желал. Кто не желал, не умел (писать тексты) – были, в принципе, были тексты такого общего, универсального плана. Здесь основной принцип был, что кандидат не должен морочиться вот этой бухгалтерией, полиграфией, рутиной. Кандидат должен ходить и появляться везде, где только можно. Дальше был непосредственно день голосования. В районе есть некоторая команда наблюдателей, то есть людей неравнодушных.

- У вас были только урны? Не КОИБы?

- Да. КОИБы были только на президентских выборах. Я сам зарегистрировался как член (избирательной) комиссии с правом совещательного голоса. Это законом дозволяется кандидатам. Можно было просто как кандидат ходить, но там у членов комиссии – побольше полномочий.

- Не в том округе, где баллотировался?

- Нет, у себя.

- А вот какой результат на УИК, где дом вот этот большой был?

- Я на этот участок не ходил. Я пошел на другой: мы там по участкам распределились, чтобы равномерно было. Таким образом, втянулся еще и в эту всю наблюдательскую активность: посмотрел, как это «вживую» все происходит. Раньше я не был наблюдателем.

- То есть для тебя это были первые выборы (как наблюдателя)?

- Да. То есть первые со всех сторон: и в роли наблюдателя, и в роли кандидата.

К своему удивлению, я увидел, что я был единственный, кто прошел в моем районе из всех выдвигавшихся от оппозиции. У нас два округа в районе. Первый округ очень сильно срезало голосование в пансионате. У нас есть пансионат престарелых. Он дал порядка 30% всех голосов в округе.

- Какой пансионат?

- У нас есть пансионат для престарелых. В нем живут люди.

- Это как богадельня?

- Да. Это государственное учреждение. Там порядка 600 постояльцев. Из них проголосовали триста. А всего в том округе проголосовали около тысячи человек, то есть пансионат дал 30% голосов. С вполне ожидаемым результатом.

- Команда «Единой России»?

- Да!

- А кандидатом не был руководителем этого пансионата?

- Был.

- Он, наверное, прошел?

- Он прошел.

- Вообще, это интересная вещь: прямо как иллюстрация к лицу местного самоуправления от «Единой России». Получается, человек является директором дома престарелых, идет на муниципальные выборы и становится муниципальным депутатом за счет того, что за него голосуют люди из его дома престарелых. Что это, если не использование служебного положения?

- Законом не запрещено.

- Я еще понимаю, когда избирают директоров школ, ЦСО (Центров социального обслуживания), главврачей – это такая опосредованная вещь. А тут ведь: они просто от него зависят напрямую. Он еще, небось, по этому же округу шел?

- Да, конечно.

- Это, вообще, на мой взгляд, основание для разбирательства.

- Там много было вопросов к этому голосованию. У нас судились, чтобы аннулировать результаты голосования конкретно на этом участке. Вполне ожидаемо ни чем не закончилось.

- Ты избрался. У вас получается девять единороссов и ты один, как перст, в этом Левобережном совете депутатов.

- Так и есть.

- Как оно все происходит? Повестка дня: как она формируется? Как вы голосуете? Чувствуешь ли ты давление какое-то? Как это психологически все выстроено?

- Пока что психологически я проблем особо не испытываю. Давить смысла нет, так как я там ничего не решаю, по большому счету. Поэтому чего на меня давить? Я могу голосовать, как хочу! Все «за», я – «против»: «баба яга против»! Пожалуйста, будь против. То есть, могу обеспечить развлечение местной публики. Депутаты от «Единой России», в целом, люди не плохие.

- Даже директор пансионата?

- Даже директор пансионата, что самое интересное. Там есть активные люди: местные активисты, но от «Единой России». Они тоже очень активно занимаются местной повесткой именно в плане благоустройства.

- Что же все подвалы в дырках, а двери все раздолбанные?

- Вот это уже другой вопрос.

- За полгода удалось разобраться?

- Да, за полгода удалось разобраться. У нас во власти очень не любят инициативы. Чиновники действуют, в принципе, так, как им привычно или так, как им спущено сверху. Или так, как им сказали. Все мои предложения: «давайте сделаем здесь лучше», «давайте сделаем тут лучше», «давайте это улучшим». У них на все это идет сто одна причина, почему этого делать не надо: «это нельзя», «нас тут засудят», «это так не принято» - в общем, все, что угодно. Это происходит не потому, что они все там такие злодеи – скорее то, что люди не привыкли так работать. Нет условий так качественно работать. Не одобряют, если они так будут работать. Тут вопрос уже, скорее, убеждений. То есть тут надо потихонечку, потихонечку подводить всех к тому, что «а давайте сделаем так, как лучше». У меня сейчас основное направление, чем я занимаюсь – это улучшение пешеходной инфраструктуры в районе, то есть дорожки, тропинки, переходы и прочее-прочее. У нас сейчас, в каждом районе Москвы, за исключением, разве что ЦАО, все находится во власти автомобиля: везде автомобили, парковки, автомобилями все заставлено. Автомобиль, автомобиль, автомобиль, а пешеход – это некие такие бесправные существа: они должны между автомобилями как-то пробираться, обходить по лужам. Хотя, максимальный у нас в Москве процент автомобилизации – это, может быть, процентов сорок. Все остальное – это живые люди: с колясками, бабушки, дедушки. При чем, у нас пенсионеров достаточно много. У нас получается перекос: большая часть пространства уличного отдается под автомобиль.

Жителям все меньше и меньше этого пространства остается. Еще, к тому же, учитывая эту нашу застройку многоэтажную. Она вообще убивает всю вокруг местность: потому что ничего строить там нельзя, благоустройство – в одних автостоянках заключается, может быть детская площадка. Двор могут сделать где-нибудь более или менее приличный. Но людям просто не нравится здесь находиться. Вот я в своем дворе не люблю находиться. Летом еще нормально, а зимой – так себе. Ветрено: вот два дома стоят – между ними ветер дует. Солнце светит – еще хорошо, а солнца нет – уже не хорошо находиться во дворе.

- Читал твой аккаунт на Фейсбуке. Ты с иронией описываешь заседания Совета депутатов, встречи с префектом, еще какие-то события.

- А что еще остается?

- Насколько тебе твое ироничное отношение по жизни вообще помогает тебе?

- Помогает проще относиться к тому, что вокруг.

- Ты всегда так с юмором относишься.

- Да, с юмором и с некоторой издевкой. Тут уже, скорее, характер такой. И опять же: просто писать про заседания – скучно. Это все знают, кто был на заседании: это скука смертная. Бывают иногда, конечно, такие моменты живые, особенно там, где уже полное единодушие царит. Да, в некоторых районах каждое заседание – это триллер какой-то: Пресненский кажется. То есть, такие сложные районы: Аэропорт, - где (есть) много различных фракций и все они друг с другом противоборствуют. А в районах, где однородный состав советов – скука смертная: посидели, поговорили, приняли, поблагодарили. Но вещи, которые обсуждаются на заседаниях, на самом деле, имеют значение. То же самое благоустройство: то есть смотреть – скука смертная, но вот то, что под этим кроется – касается, на самом деле, каждого жителя.

- Какие ты видишь свои задачи на пятилетку, точнее, уже на 4,5 года? Может быть, когда ты идешь и у вас там команда, думаешь: «вот мы возьмем», «у нас большинство будет» - это одно. А вот, когда ты оказываешься один? И тебе приходится корректировать по ходу движения свои планы.

- Подготовить почву под следующие выборы.

- То есть ты планируешь надолго?

- Нет. Не столько для себя, а вообще: чтобы следующие выборы вызвали больший интерес, чем предыдущие. Я говорю: в той ситуации, когда полное безразличие и проголосовало 15% жителей района из тех, кто может голосовать – это полная апатия. Нужно постараться сделать так, чтобы следующие выборы прошли с большим интересом для жителей: чтобы они понимали, за что они голосуют и какая для них практическая польза от выборов. Зачем им вообще нужен этот совет депутатов с куцыми полномочиями и прочим. А для этого нужно на протяжении этих пяти лет показывать, на примерах, объяснять про это благоустройство. Капремонт здесь очень хорошо помогает, на самом деле, потому что проблема капремонта – она ближе всего к жителям: потому что тут уже, извините, ремонтируют трубу в его квартире. Тут уже не проигнорируешь уж никак: если труба будет криво приварена, если она будет течь, крыша будет разваливаться – то тут уже хочешь не хочешь, а тоже начнешь разбираться. И тут нужно показывать, что депутат – как раз тот человек, который может помочь разобраться в проблеме обычному жителю. И надо стараться выстраивать отношение как-то и с управой, немного стараться корректировать текущую работу управы, чтобы они больше обращались к жителям не просто на бумажке, как пишут сейчас эти советники управ – «сделайте у нас во дворе все хорошо». Я видел такие просьбы, однотипные просто: «у нас все плохо – сделайте все хорошо». Смотрю – «советник управы». Жители, которые пишут – у них как-то длинные такие письма и сводятся они к тому, что «всех уволить и сделайте нам все хорошо».

- Выборы прошли президентские. Я видел, ты там «топил» за Явлинского.

- Да.

- Ты член партии, соответственно, у тебя обязательная программа.

- Но Явлинский просто как человек нравится, то есть из всего предложенного спектра кандидатов.

- Вроде, у него была программа такая неплохая: дома, земля, дороги.

- Программа, конечно, у него прекрасная.

- Правильные вещи говорил и выглядел довольно достойно, на мой взгляд. Но по результатом – уныло все.

- Дело в том, что с одной стороны, Явлинский смог партию сохранить до наших дней, потому что все остальные партии, которые были не лояльны – они уже канули в Лету. Никого, кажется, не осталось из старых партий.

- То есть ты считаешь, что «Яблоко» - это не лояльная партия?

- Она, в принципе, всегда была в оппозиции. В общем-то, почему их сейчас нет в Государственной Думе?

- Потому что голосов мало собирают.

- А почему мало голосов?

- Не знаю. Я не член партии «Яблоко». Ты расскажи.

- По моему мнению, если исходить из того, что люди говорят, так как партия с генеральным курсом в основном, как правило, была не согласна, - соответственно, никакой такой помощи как у КПРФ или ЛДПР, кто еще у нас там есть, «Справедливая Россия», не получала. Отсюда – постоянно ухудшающийся результат.

- А ты не думаешь, что причина в чем-то другом? Не размышлял? Партия «Яблоко» - она, вообще, про что?

- Про демократию, старая демократическая партия.

- Это не позиция. Мы все за демократию.

- В какой-то момент перед ними встал вопрос: либо разгонят, либо они все-таки выживают.

- Сложно разогнать, если есть сторонники, ячейки.

- У нас же есть тысяча и один способ разогнать любую партию. На примере того же Навального можно посмотреть.

- У него нет партии.

- Да, его не регистрируют.

- Он же вышел из «Яблока».

- Да, из «Яблока» он вышел. Я говорю о том, когда он свою партию стал регистрировать: уже две он пытался регистрировать. Сейчас третью будет.