07 Мая 2018
Свиридов. TALK - Василий Дикарёв

- Здравствуйте, дорогие москвичи! Сегодня в программе Фонда развития местного самоуправления «Свиридов.TALK» муниципальный депутат района Якиманка Василий Дикарёв. Василий, приветствую! Расскажи, пожалуйста, о себе.

- Я потомственный москвич: по некоторым линиям уже в четвертом поколении. Самое важное, что можно отметить, это то, что мы сидим на территории завода «Красный Октябрь», а мой прадед по материнской линии был его директором во время Великой Отечественной войны. И даже знаменитый логотип «Красный Октябрь» - это его стилизованный почерк. Так что, если бы мы жили при капитализме, этот бренд мог бы принадлежать мне как его наследнику. Мне полных 38 лет, и все эти годы я жил в районе Якиманка. Были некоторые перерывы, когда я жили в районе Раменки. Но, так или иначе, я знаю свой район: видел все его изменения, начиная с сознательного возраста, еще со времен Черненко. Я закончил общеобразовательную школу с углубленным изучением английского языка: тогда это была школа №44. Она находилась на Ленинском проспекте, в районе Якиманка. Потом, в 90-е годы, когда был кризис в образовании, я перешел в лицей «Воробьевы Горы»: там была применена вузовская практика разделения по факультетам. Я закончил старшие классы «историко-археологического факультета». Ездил в археологические экспедиции, много чему научился. Отец у меня закончил Институт Азии и Африки, а мать - географический факультет МГУ. Я решил, что хочу быть географом и поступил на географический факультет в 1997 г., причем, несмотря на то, что у нас был кризис в образовании, и старшие классы я доучивался с достаточно плохими результатами. За год с помощью репетиторов я восстановил все свои знания и сдал на отлично предварительные экзамены. Было пять человек, которые точно также попали.

- По результатам предварительных экзаменов?

- Да. Там сдавали два предмета и по обоим у меня получились «пятерки». Я попал на факультет. Там я отучился пять лет. На факультете есть разные направления: экономическая география, физическая география, есть так называемый «гидромет (гидрометеорологический) поток», где учатся океанологи, гидрологи и метеорологи. Я выбрал физическую географию и закончил аспирантуру на кафедре геоморфологии и палеогеографии, как бы это страшно ни звучало – это наука о рельефе Земли, о его эволюции, изменении. То, что меня больше всего привлекало в этом, - это работа сродни работе Шерлока Холмса: когда мы изучаем, что вообще происходит с рельефом. Есть река: где она текла тогда, какие могут последствия этого, соответственно, - это очень нужная и востребованная за рубежом профессия, с которой связан поиск полезных ископаемых, знание разных опасных географических явлений: морских, например. Я остался работать на факультете: моя специальность – это изменения уровня моря, изменения климата – такие глобальные, фундаментальные проблемы.

- То есть ты так и работаешь в МГУ?

- С некоторыми перерывами. Я уходил, так как денег мало в университете: были периоды, когда мне нужно было реально зарабатывать, кормить семью.

- А сейчас не надо?

- Скажем так, сейчас я более или менее поправил финансовое положение. Были совсем тяжелые после 2008 г. условия, когда мне реально не хватало денег, пришлось уйти из университета.

- Я думал, что сейчас подняли зарплаты?

- Нет, как-то не особо. Скажем так, имеет значение поддержание баланса заработков и трат. Два года я работал в картографической компании. Наиболее востребованы географы в ГИС-системах (ГИС - геоинформационные системы), цифровая картография. Я работал в американской компании NAVTEQ (Navigation Technologies), которая делает навигационные системы. Навигаторы, которыми мы пользуемся, кстати, Яндекс-навигатор - это базы, которые были сделаны компанией NAVTEQ. Яндекс купил ее базы. Так что, если какие-то «косяки» в навигации, то, возможно, это вопросы к ней.

Это был довольно большой опыт работы: западная компания с западным менеджментом – там совсем другой склад. Московский университет – это наука, а там, в компаниях, – это производство. Сейчас я вернулся в университет, потому что мне надо дописывать диссертацию: к сожалению, я не кандидат наук, поэтому это тормозит мой рост.

Увлекся политикой я активно, примерно, с года 2013-го. Для меня поворотный момент – это ситуация с Украиной и убийство Бориса Немцова. Я помню этот день: решил, пора перестать ждать, надо начинать действовать.

- И что ты начал делать?

- Для себя я решил, как сознательный человек, выбрать партию. На самом деле, я рассматривал разные варианты: для меня было однозначно, что я не хочу быть провластным. Я хотел быть оппозиционным. Там есть самый различный спектр: есть Навальный, есть ПАРНАС, есть «Яблоко», то есть совершенно разные течения. Волею судеб я решил на митинге пойти с «яблочной» колонной: помогал им нести баннеры. Говорю: «Ребята, а можно к вам вступить?». Мне ответили: «Конечно, приходи, мы тебя с радостью примем!». Это имело еще некоторое историческое значение, потому что мой отец дружен с сыном Лукина (Владимир Лукин, ученый-историк, политический деятель). Они оба были китаеведы и они вместе даже написали книгу по Китаю в 80-е годы. А Лукин – один из основателей «Яблока». Так что есть какие-то исторические параллели, что мой отец тоже когда-то для них что-то делал, помогал. Так или иначе, я решил: а почему бы не начать заново? Таким образом я попал в «Яблоко».

- А на каком митинге вы были?

- Я не помню. Мне кажется, что это был какой-то крупный митинг. Вроде, годовщина со дня убийства Немцова. Я помню, что там был представлен весь спектр политической оппозиции: кто там только ни был. В «Яблоке» началась какая-то деятельность, но достаточно неактивная. Первый активный момент – когда я пошел наблюдателем на «думские» выборы. Причем, мне достался достаточно тяжелый участок – это Градская больница у нас на Якиманке: мы обошли всех больных, голосовали в операционной. На меня сильное впечатление произвело голосование психосоматического отделения: люди вообще с трудом понимали, что происходит, но дружно проголосовали за Жириновского.

- Он им понятен.

- Да, он им понятен. Некоторые искали: «Ну ты там, Лелик, есть в бюллетене: как же тебя нет? Ладно. Тогда за Жириновского». Вот!

- «Лелик» - это сосед по палате?

- Да.

- Это были выборы в Госдуму 2016-го года?

- Да, 2016 год. Лишний раз это навело меня на мысль о пользе и вреде демократии в том смысле, что да, надо реализовывать право выбора, потому что твой голос и голос какого-то академика или героя войны, то есть человека бесспорно значимого для страны, он равен голосу человека, скажем так, с умственными отклонениями.

С муниципальными депутатами меня сосватал мой друг, Павел Ярилин, который также стал депутатом в районе Аэропорт. Тоже на каком-то мероприятии, уже не помню, был ли это митинг или не митинг, и я жаловался, что дела не идут, и что можно сделать. На тот момент я был активистом в МГУ: вступил в независимый профсоюз, чтобы бороться за права трудящихся. А Ярилин спросил меня: «А что ты знаешь о Школе местного самоуправления Юлии Галяминой?». Я ответил, что ничего не знаю». «Пойди поучись и выдвинись в муниципальные депутаты: это хороший старт!», - сказал мне он.

Тогда это для меня казалось сверхъестественным: как я - и муниципальный депутат? Ведь это очень много труда. И, тем не менее, я начал искать информацию по этому поводу: действительно, посмотрел, что есть Школа Юлии Галяминой, что есть различные варианты. «Яблоко» тоже планировало свою школу создавать, то есть вести обучение. Но совершенно случайно мне реклама на Facebook показала муниципальную школу «Открытой России»: там проще всего было: надо было «вбить» свои имя-фамилию, почту. Я «вбил» и, соответственно, они меня потом пригласили. Свое обучение у них я начал в апреле 2017 г. У нас вел занятия Виталий Шушкевич (координатор движения «Открытая Россия) – известный в узких кругах человек. Мне они очень понравились, потому что был комплексный подход, как проанализировать потребности района, как это сделать технически, как стать муниципальным депутатом, как вникнуть. Не просто ради того, чтобы себя «продать», а действительно стать представителем жителей района. Там было много разных ограничений: школа «Открытой России» много нас стращала – говорили, что все «должно быть по закону», что нельзя то, се, пятое десятое, шаг влево–вправо и нас снимут с выборов. Все это меня, конечно, сильно пугало.

Там я познакомился с нынешним нашим депутатом Владимиром Трясцыным. И он у меня спросил про проект Гудкова. До этого я ничего не знал об этом. А дальше просто в интернете нашел его сайт, зарегистрировался. Обнаружил, что там зарегистрировано очень много моих соседей, с которыми я познакомился, познакомился с Андреем Моревым, который стал нашим координатором. Вообще, я благодарен этому проекту, что он свел меня с такими прекрасными людьми, которые живут в нашем районе. У нас образовались две команды – по двум округам. Были у нас еще трения, кто в какой округ пойдет. Тем не менее, у нас получились две отличные команды: в нашем округе мы обошли все квартиры по одному разу. В некоторых (домах) начали по второму разу обходить, а кое-где обошли и по три раза. В соседнем округе команда чуть послабее выступила, но девять из десяти – прошли. То есть мы сделали гигантскую работу за это лето.

- К Галяминой ты так и не попал?

- Нет. С Галяминой я познакомился уже на Конгрессе независимых муниципальных депутатов. Хотя я о ней много слышал, следил за новостями, но так как я был в проекте Гудкова, то уже никакого выбора не было. И, как член «Яблока», я, естественно, решил выдвигаться от «Яблока», а дальше вся эта процедура. Все кандидаты были на съезде, где выступал Явлинский: там тоже были разные споры, но, тем не менее, все это удачно закончилось, выдвинули всех. Я помню, что Максим Кац написал тогда радостный пост, что он всегда верил в «Яблоко», что там всегда можно договориться. Действительно, это все состоялось и я считаю, что на тот момент Кац выполнил свою роль. Можно, конечно, спорить, чья это заслуга: мы, муниципальные депутаты, считаем, что это наша заслуга, мы ходили по квартирам.

- Да, ты сказал, что проведена гигантская работа.

- Да. Это наша общая победа, но не надо забывать, что реально победил тот, кто ходил, кто занимался и кто был в теме. А тот, кто дома сидел, тот и проиграл. Вот и весь рассказ. 

- Расскажи, как ходили?

- Ходили достаточно интересно: у нас был плюс, что Якиманка считается достаточно «яблочным» районом. У нас было 16% на выборах в Госдуму. Но народ у нас стал достаточно аполитичным. Так что, бренд партии «Яблоко» не всегда радостно воспринимался. Мы, в основном, представлялись, как учили в «Открытой России», что мы «ваши соседи». Были у нас споры насчет программы. Лично я написал программу из пяти пунктов, чем я хочу заниматься: благоустройством, с тем чтобы рационально тратились деньги. Хочу заниматься проблемами экологии: проблемами зеленых насаждений, чтобы были те растения, которые хорошо приживаются. Это некоторым образом связано с моей профессией. Я хочу заниматься раздельным сбором мусора у себя в районе: за этим будущее, к этому нужно медленно, но верно двигаться. Я хочу заниматься вопросами безопасности: в особенности, вопросами безопасности детей – у меня у самого маленький ребенок и я хочу, чтобы как в моем детстве можно было выпускать его во двор и не бояться. В моем детстве не было камер, дворы были открытые, машины тоже ездили – но у нас не боялись выпускать детей. А сейчас есть камеры, дворы закрытые, но никто так особо детей не оставляет потому что страшно, реально страшно. И пятый пункт – это вопросы ЖКХ, вопросы, связанные с домами, с капремонтом.

- Ты написал программу. А ты ее кому-то показывал?

- Да. Я ее написал и показывал, когда некоторые жители на обходе спрашивали: «А есть ли у вас программа?» Я сделал ее красочно: логотипчики, тезисно написал, чем бы я хотел заниматься и показывал ее всем, кто интересовался.

- Агитационные материалы вы брали от проекта Гудкова?

- Да, большую часть их нам предоставил штаб Дмитрия Гудкова, но кое-кто печатал что-то свое: например, Андрей Морев. У нас были общие агитки, которые предоставлялись на всех. Дмитрий Зеленов встречи с избирателями, например, устраивал. На них, правда, мало, кто ходил. Он потом ставил нам в упрек, когда мы избрались, и к нам приходили общественные советники, которые на нас смотрели как бараны на новые ворота: «А кто вы? А что вы? А расскажите о себе!». А он им говорил: «Мы сколько встреч устроили в районе, а вы ни на одну не пришли!» То есть было много смешных и забавных моментов. Мы, действительно, познакомились со многими жителями, поняли их проблемы: поняли, что их волнуют, в общем-то, те же проблемы, что и нас, как жителей района. И если реально ими заниматься, то будет очень хорошо, если депутатами станут коренные жители района. Мы в этом смысле вполне дополняем друг друга. Единственное, женщин мало, а точнее – ни одной. Единственная наша была, но она не прошла в депутаты.

- То есть у вас была все-таки одна?

- Да. Была одна женщина во втором округе: она немного не добрала голосов. Но она к нам чуть позже присоединилась. Десятое место у нас взяла главврач больницы – она из «Единой России».

- Как вам с ней работается?

- Сначала было очень тяжело, потому что она, конечно, у нас играет роль «Баба Яга против».

- Совесть Якиманки!

- Да, она по любому вопросу начинает нам задавать вопросы: а входит ли это в ваши полномочия? А в рамках ли это закона? А зачем это нужно? То есть любую инициативу начинает подвергать просто адскому сомнению: причем, иногда в очевидных вещах. При этом, сама она достаточно мало проявляет инициатив. В этом у меня к ней есть незримая претензия. Ее риторика сводится порой к: «А что с этого бабушкам, которые за меня проголосовали?»

- Я видел, что у тебя достаточно много публикаций в зарубежных изданиях по научной тематике. А ты вообще много за рубежом бывал?

- Да, достаточно. Особенно в нулевые годы, когда жизнь была получше, побогаче, я много поездил: я ездил и по работе, и в туристические поездки, и с отцом – отец вел бизнес с Китаем. Я и его сопровождал, помогал ему в поездках. В Европе очень много, где был. До Америки я не добрался, но я был на Кубе в 2007 году. Причем, я помню, мы взяли машину и объехали всю Кубу: от Гаваны до Варадеро и до Камагуэя. Посмотрели на советскую Кубу: очень интересный был опыт. А на Востоке я был в Китае и до Гонконга я доехал.

- Что знаешь о местном самоуправлении в тех странах, в которых побывал? Брал ли какой-то пример для себя?

- Вопросом местного самоуправления я мало занимался. Но я, естественно, смотрел за общим уровнем жизни и вообще за организацией жизни: как люди живут в городах, как – в сельской местности. Разные страны контрастируют между собой: взять, например, Кубу и Шанхай. И Китай с его громадными мегаполисами – как это все организовано. Да, я смотрел на это: набирался впечатлений, мне было это интересно. И, конечно, разговоры о «большой политике»: как там устроен менталитет, отношение к власти, и ко всему прочему. Это произвело на меня большое впечатление. И я понял, как бы банально это ни звучало, что политикой надо заниматься, иначе политика займется тобой, мы все живем в поле этой политики, которая оказывает влияние на всех людей, а мы оказываем влияние на нее. И если это наша страна, то мы должны заняться каким-то самоопределением и понять, чего мы хотим, какие пути к достижению этого есть, что мы будем здесь развивать.

Особое впечатление было после Китая в 2003 году. Я понял, что наша страна решительно стала отставать от мирового прогресса. Я помню, на меня произвело впечатление, что в Шанхае китайцы построили поезд на магнитной подушке: там аэропорт достаточно далеко расположен – 70 километров от Шанхая. И они построили дорогу на магнитной подушке: поезд едет по ней из аэропорта семь минут, достигая скорости 419 километров в час. Таких дорог на тот момент в мире было четыре: в Германии, Японии, США и в Китае. И это не стоило астрономических денег: может, для рядового китайца это и дорого. Но стоило на тот момент это что-то около 40 юаней – восемь долларов. Приехав в Москву, я сел на электричку из Домодедово, которая ехала 60 километров в час, и ехала 40 минут. Тогда я понял …

- Что что-то тут не так!

- Да. И деньги куда-то не туда тратятся.

- Отвечая на вопрос на The Question, ты написал: «Можно грамотно организовать движение транспорта: что-то перекрыть, где-то расчистить территорию от свалок и старых брошенных машин». Я прочитал, и у меня такое впечатление сложилось, что роль муниципальных депутатов, в твоем понимании, сводится к каким-то завхозам.

- Да, пожалуй, муниципальный депутат – он, в большей степени, такой вот хозяйственник. Тем не менее, ты идешь по району, а там куча того, что тебе не нравится, что тебе бросается в глаза. И ты думаешь: а тут можно сделать так, а тут – эдак, по-другому. А когда ты муниципальный депутат, у тебя начинают появляться какие-то рычаги влияния, ты начинаешь думать, как все свои замечательные идеи можно претворить в жизнь. Потом, конечно, наступает стадия «отрезвления», когда ты понимаешь, что не все так просто: существует много служб, которые этим занимаются.

Мы издаем газету «Наша Якиманка». Я как раз по транспортному вопросу написал предыдущую статью, что ввели этот новый план маршрутов по центру – все это очень замечательно, но абсолютно не учтена местная особенность: то есть это все спланировали какие-то дяди. Я даже, примерно, представляю, как это происходило, как уничтожили остановку там, где ею пользовались и бабушки, и дедушки, и дети. Переложили маршрут, вернули тот маразм, который когда-то был.